Московский Городской Психолого-Педагогический Университет  
Факультет психологии образования
факультет
ПСИХОЛОГИЯ ОБРАЗОВАНИЯ

Сайт МГППУ
Об Университете
Отзывы о факультете
Открыть сайт МГППУ
Статьи › Перинатальная психология › Изучение психологической готовности к материнству
 

Контакты
Адрес МГППУ (на карте)
Москва, ул. Сретенка 29
(м. Сухаревская)

Факультет "ПО":
Тел.: (495) 632–90-66

Приемная комиссия:
Тел.: (495) 632-98-66

Телефоны сотрудников ››

ИЗУЧЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ГОТОВНОСТИ К МАТЕРИНСТВУ
  • Изучение психологической готовности к материнству
  • Методика свободного рисунка в психологической подготовке к материнству и отцовству
  • Путь к материнству начинается с младенчества

  • Авторы: Мещерякова-Замогильная С.Ю. — кандидат психологических наук, доцент, Авдеева Н.Н. — кандидат психологических наук, профессор, Ганошенко Н.И.

    Изучение психологической готовности к материнству как фактора развития последующих взаимоотношений матери и ребенка

    Изучение готовности к материнству в последние годы ведется в разных аспектах: в плане социологических исследований позднего материнствования и материнствования несовершеннолетних ([11] и др.); при исследовании факторов риска психической патологии ребенка в связи с социальными и психическими аномалиями матерей ([2,с.29,30; 3; 4, с.35–42] и др.); в филогенетическом аспекте [6]. Исследуются значимые личностные характеристики будущей матери [1O, с.469–489; 12,с.81,82], разрабатываются опросники, выявляющие отношения родителей к неродившемуся ребенку [8,с.167–183], изучаются факторы, влияющие на материнское поведение [9,с.460–463]. Несмотря на слабую изученность проблемы пренатального развития, предпринимаются попытки организации пренатального воспитания в русле идеологии психоанализа и трансперсональной психологии [7, с.21–37].

    При всем разнообразии подходов к изучению «материнствования» (mothering) систематического исследования связи готовности к материнству, реального материнского поведения и развития ребенка не проводилось. Поэтому вопрос о ведущих факторах, обеспечивающих эту связь, остается открытым. Он и стал предметом настоящего исследования.

    Предлагаемый подход основывается на концепции генезиса общения ребенка со взрослым, разработанной М.И. Лисиной (1986), и исходит из представления о ведущей роли субъектно-ориентированного общения в психическом развитии младенца. Такого рода общение возможно лишь при отношении взрослого к ребенку как к субъекту, личности, в противоположность «объектному» отношению, когда младенец выступает для него преимущественно как объект ухода (педагогических, медицинских и других воздействий) [5; 1,с.167–217].

    На этом основании мы предположили, что субъектное отношение к ребенку может оказаться стержневым фактором в структуре психологической готовности к материнству, проецироваться в стиль материнского поведения и тем самым обеспечивать наиболее благоприятные условия для психического развития младенца, важнейшими показателями которого являются уровень общения ребенка с матерью, особенности становления у него образа себя и потребности в сопереживании.

    В исследовании решались следующие задачи: 1) разработать методы исследования и определения уровня психологической готовности к материнству; 2) разработать методы определения типа материнского поведения; 3) сопоставить экспериментальным путем уровни психологической готовности к материнству, материнского поведения и психического развития младенцев.

    Для определения уровня психологической готовности к материнству использовались рисуночные тесты, специально разработанная анкета для беременных, индивидуальные беседы. Обследовались 3O женщин на восьмом-девятом месяце беременности, посещавших женские консультации.
    Определение типа материнского поведения проводилось путем анкетирования тех же матерей в послеродовом периоде, в первые дни выписки из родильного дома, при достижении ребенком возраста одного и трех месяцев. Для каждого этапа разрабатаны специальные анкеты с целью выявления превалирующего (субъектного или объектного) отношения матери к ребенку в разных сферах взаимодействия. Группа из 11 матерей той же выборки участвовала в серии экспериментов, направленных на выявление особенностей их взаимоотношений со своими детьми в возрасте одного и трех месяцев. При этом использовался метод стандартизированного наблюдения за поведением матери и ребенка в следующих ситуациях: кормление, пеленание, укладывание спать, при плаче ребенка, во время свободного бодрствования в ситуации эмоционального общения и игры с использованием игрушки. Фиксировались характеристики взгляда, действий, эмоциональных, речевых проявлений и других показателей поведения матери и ребенка.

    Для определения показателей психического развития детей проводились эксперименты по ранее разработанным и описанным методикам [1,с167–217], предназначенным для выявления уровня общения младенца с матерью, выраженности его стремления к сопереживанию и характеристик становления образа себя.

    Обработка анкетных данных производилась путем начисления баллов по заранее разработанным шкалам с целью оценки уровня психологической готовности к материнству и реализации материнского поведения в количественном выражении. Показатели изучаемых в экспериментах проявлений матери и ребенка также баллировались по специальным шкалам. Это позволило использовать метод ранговых корреляций Г.Спирмена для установления наличия (или отсутствия) связи между уровнем готов ности к материнству, особенностями материнского поведения на разных этапах после рождения ребенка по анкетным данным и реальному поведению в ситуациях наблюдения и эксперимента, а также исследуемых показателей развития ребенка.

    На данной стадии исследования получены следующие результаты.
    Выделены основные составляющие структуры психологической готовности к материнству: особенности переживания женщиной беременности; ориентация на стратегию воспитания и ухода за младенцем; ранний детский опыт будущей матери (наличие или отсутствие привязанности к матери, стиль родительского воспитания, игровые предпочтения и пр.). Все три составляющие оказались связанными между собой (Rs1 = O,379 при p < О,O5; Rs2 = O,352 при p < О,O5; Rs3 = O,4O3 при p < О,O5). Разные варианты сочетания элементов этих составляющих в совокупности определили уровень психологической готовности к материнству.

    По этому признаку обследованнаяи выборка разделилась на три группы: в первую группу — с самым низким уровнем готовности к материнству — вошли женщины, получившие от 17 до 28 баллов (они составили 23% от всей выборки); во вторую — женщины, набравшие от 3O до 38 баллов (5O%); в третью — женщины, набравшие от 4O до 48 баллов (27%).

    Качественный анализ анкетных данных выявил следующие характерные признаки разных групп будущих матерей:
    — женщины первой группы чаще отмечали наличие колебаний в принятии решения иметь ребенка, негативных ощущений и переживаний в период беременности, скупо и формально отвечали на вопросы, касавшиеся их отношения к неродившемуся ребенку, преимущественно ориентировались на соблюдение жесткого режима. Они также чаще указывали на отсутствие в детстве привязанности к матери и строгое отношение родителей, редко отдавали предпочтение играм с куклами;
    — женщины третьей группы чаще не испытывали колебаний в принятии решения иметь ребенка, отмечали преобладание положительных ощущений и переживаний в период беременности, охотно и развернуто отвечали на вопросы, касавшиеся их отношения к неродившемуся ребенку, преимущественно ориентировались на соблюдение мягкого режима. Все они имели в детстве привязанность к матери, отмечали ласковое отношение родителей, чаще отдавали предпочтение играм с куклами;
    — ответы во второй группе были частично сходны с ответами в первой группе и частично с ответами в третьей группе.

    Далее показатели психологической готовности к материнству сопоставлялись с данными анкетирования матерей в послеродовом периоде, в первые дни после выписки из родильного дома, при достижении ребенком возраста в один месяц. Оказалось, что уровень психологической готовности к материнству коррелирует с оценками материнского поведения на всех обследованных этапах (Rs1 = O,855 при p < О,O1; Rs2 = O,415 при p < О,O5; Rs3 = O,329 при p < О,O5).

    Это означает, что, во-первых, анкета, разработанная для определения уровня готовности женщины к материнству, позволяет прогнозировать ее последующее материнское поведение; во-вторых, выделенные три уровня готовности к материнству соответствуют разным типам материнского поведения, устойчиво сохраняющимся на исследованных этапах.

    Данные экспериментального исследования свидетельсвуют о том, что уровень готовности к материнству коррелирует с наблюдаемым взаимодействием матери с ребенком трехмесячного возраста (Rs = O,71O при p < О,O5). На этом этапе сохраняется соответствие трех качественно различных типов материнского поведения трем уровням готовности к материнству.

    Видно, что показатели материнского поведения в третьей группе почти во всех ситуациях выше, чем в первой и второй группах, показатели во второй группе выше показателей в первой группе. Особенно яркие различия в показателях материнского поведения. Показатели материнского поведения в трех группах (в условных баллах, в среднем по группе). Матери третьей группы на высоком уровне общаются и играют, гораздо хуже это удается матерям второй группы, а матери первой группы в ситуации общения оказываются наименее компетентными и почти совсем не умеют играть с младенцем. Количественные различия в показателях материнского поведения отражаются в следующих качественных особенностях.

    Матери первой группы в режимные моменты разговаривают с ребенком мало, не комментируют его и собственные действия, не используют «бэби-ток» (особо интонированную «детскую речь») и редко употребляют ласковые слова. Часто затрудняются в определении причины плача ребенка, не выражают ему сочувствия, иногда даже поддразнивают; при пеленании редко учитывают движения ребенка; практикуют кормление из бутылочки не на руках, а в кроватке; при укладывании спать редко напевают или укачивают. В ситуации специально организованного общения с ребенком используют ласковую интонацию, но не употребляют ласковых обращений, содержание обращений формальное, касается преимущественно режимных моментов: «наелся?», «не выспался?» и т.п. Они обычно не замечают инициативных проявлений ребенка или игнорируют их, не приурочивают свое поведение к поведению ребенка, не повторяют за ним звуков, не побуждают к улыбкам. Во время игры с младенцем не стремятся заинтересовать его игрушкой и сами не проявляют интереса, часто просто молча показывают ее и отстраненно наблюдают за ребенком.

    Совершенно иное поведение в третьей группе: при выполнении режимных моментов матери много разговаривают с ребенком, комментируют все действия, активно используя «бэби-ток», употребляют ласковые обращения, стремятся поймать его взгляд. Чутко реагируют на плач ребенка, точно определяют его причину, стараются успокоить малыша, выражая сочувствие. При пеленании приноравливаются к движениям младенца; при кормлении поощряют ласковыми словами, из бутылочки кормят всегда на руках; при укладывании нередко напевают колыбельную, укачивают. В специально организованном общении адресуются к ребенку с оживленной мимикой, улыбками, ласковыми словами, используют «бэби-ток», содержание обращений обычно имеет личностную направленность: «ты мой дорогой!», как ты хорошо разговариваешь!» и т.п. Они высоко чувствительны к инициативным проявлениям ребенка, поощряют их, повторяют за ним все звуки, побуждают к улыбкам и вокализациям, приурочивают свои воздействия к поведению ребенка. Во время игры стараются использовать самую занимательную игрушку, привлекают внимание к ней словами, выразительной мимикой, демонстрируя все ее качества, побуждают ребенка к рассматриванию, при этом стремятся поймать взгляд малыша и разделить с ним впечатления, сами увлечены игрой.

    Матери второй группы ведут себя по-разному: в режимные моменты они иногда вступают в общение с ребенком, изредка комментируя действия, разговаривают с ласковой интонацией, но сдержанно, «бэби-ток"используют редко. Чутко реагируют на плач, но не выражают сочувствия младенцу и, как матери первой группы, иногда поддразнивают его. При пеленании не всегда учитывают движения младенца; при кормлении из бутылочки иногда ребенка берут на руки, но иногда бутылочку подкладывают в кроватку; при укладывании изредка укачивают малыша. В ситуации общения используют «бэби-ток», называют ребенка ласковыми словами, но не всегда откликаются на его инициативу, почти никогда не стараются приурочить свои воздействия к поведению малыша, редко поощряют его действия, не повторяют за ним звуков, нечасто побуждают к улыбкам и вокализациям. В игре пытаются вызвать интерес к игрушке словами, но демонстрируют ее однообразно, редко стремятся поймать взгляд ребенка и разделить с ним впечатление, склонны наблюдать за малышом со стороны, не включаясь в игру.

    В целом можно заключить, что по показателям готовности к материнству, по данным анкетирования и реально наблюдаемому поведению у матерей третьей группы превалирует субъектное отношение к ребенку, у матерей первой группы — объектное отношение, а у матерей второй группы отмечается смешанное, или промежуточное, отношение.

    Данные об особенностях психического развития детей в три месяца показали корреляционную зависимость как от типа материнского поведения, так и от уровня психологической готовности к материнству. Соответствующие коэффициенты корреляции представлены в таблице.

    Количественный и качественный анализ исследуемых особенностей психического развития детей показал, что младенцы третьей группы обнаружили самый высокий уровень общения с матерью. Они более инициативны, лучше владеют экспрессивно-мимическими средствами общения, чем младенцы первой и второй группы; все умеют развивать коммуникативную ситуацию; проявляют выраженный интерес к общению, быстро и с удовольствием включаются в него, не прекращают контакта по своей инициативе и активно протестуют, когда его прекращает мать. Вторая группа младенцев имеет более низкий уровень общения с матерью, чем третья. Они менее инициативны, но имеют высокие показатели компонентов комплекса оживления, демонстрируя преимущественно ответное поведение; слабее умеют развивать коммуникативную ситуацию; нередко сами прекращают общение. Младенцы первой группы достаточно инициативны, но имеют самые низкие показатели компонентов комплекса оживления; не у всех отмечается умение развивать коммуникативную ситуацию; часто наблюдаются отвлечения.

    У детей третьей группы ярче, чем у второй, выражено стремление к сопереживанию с матерью в радующей ситуации, тогда как у младенцев первой группы оно не отмечалось вовсе. Показатели становления образа себя также обнаружились раньше и ярче у детей третьей группы, чем первой и второй; младенцы первой группы проявили наименее выраженные характеристики образа себя.

    Итак, проведенное исследование выявило связь между уровнем психологической готовности женщины к материнству, ее реальным материнским поведением и особенностями психического развития ребенка в три месяца. При этом подтвердилась исходная гипотеза о субъект-объектном отношении матери к ребенку как основном факторе в структуре психологической готовности к материнству, определяющем дальнейшее материнское поведение и тем самым влияющем на особенности психического развития ребенка.

    На основании проведенного исследования можно сделать вывод о структуре психологической готовности к материнству. Ее основными составляющими являются переживания женщиной беременности, ориентации на стратегию воспитания и ее ранний детский опыт. Стержневым фактором, спроецированным на все три составляющие готовности к материнству, является двухполюсное континуальное субъект-объектное отношение к ребенку, которое определяет тип материнского поведения в первые три месяца после рождения младенца и особенности его психического развития.


    Литература

    1. Авдеева Н.Н., Мещерякова С.Ю. Особенности психической активности ребенка первого года жизни // Мозг и поведение младенца / Под ред. О.С. Адрианова. М.: Институт психологии РАН, 1993.
    2. Брутман В.И., Северный А.А. Нежеланная беременность как фактор риска психической патологии будущего ребенка // Актуальные вопросы детской психоневрологии: Материалы республиканской конференции. Томск, 1992.
    3. Брутман В.И., Ениколопов С.Н., Панкратова М.С. Некоторые результаты социологического и психологического обследования женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей// Вопросы психологии. 1994. N 5.
    4. Копыл О.А., Бас Л.Л., Баженова О.В. Готовность к материнству: выделение факторов и условий психологического риска для будущего развития ребенка file://Синапс. 1993. N 4.
    5. Лисина М.И. Проблемы онтогенеза общения. М.: Педагогика, 1986.
    6. Филиппова Г.Е. Образ мира и мотивационные основы материнства // Проблемы изучения и развития личности дошкольника. Пермь. 1995.
    7. Шмурак Ю.И. Пренатальная общность // Человек. 1993.
    8. Condon J. The Assessment of Antenatal Emotional Attachment: Development of the Questionaire Instrument // Brit. J. Med. Psychol. 1993. Vol. 66. No. 2.
    9. Klous M., Jerauld R., et al. Maternal Attach ment: Importance of the First Post-partum Days // New Engl. J. Medicine. 1972. Vol. 286. No. 9.
    10. Slade P., MacPherson S., et al. Expectation, Experiences, and Satisfaction with Labour // Brit. J. Clin. Psychol. 1993. Vol. 32. No. 4.
    11. The Different Faces of Motherhood. N.Y., L.,1988.
    12. Wijma K., Wijma B. Changes in Anxiety during Pregnancy and after Delivery // Reprod. Life: Proceedings of the 1Oth International Congress… Carnforth, 1992.

    (с) С.Ю. Мещерякова, Н.Н. Авдеева, Н.И. Ганошенко, 1996

       © 1997-2015 Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Московский Городской Психолого-Педагогический Университет
    © 1997-2015 Факультет "Психология образования" | (495) 632–90-66
    Приёмная комиссия ГБОУ ВПО МГППУ (495) 632-98-66
    Яндекс цитирования
    akademiya-nn.ru сайте оцените автошколы Нижнего Новгорода;кафе рестораны города Сочи;арманьяк 1951 года купить